Социологи предупреждают, что каждый пятый европеец станет нищим

Фото: Andrius K / Shutterstock.com
Фото: Andrius K / Shutterstock.com

Статистическая служба Евросоюза в преддверии Международного дня борьбы за ликвидацию нищеты опубликовала доклад, в котором привела неутешительные для европейских государств данные: каждый пятый житель ЕС рискует пополнить число бедняков.

Почти 109 миллионов европейцев находятся на грани бедности и социальной изоляции. В худшем положении оказались жители Болгарии. Причина - экономические проблемы и напряженность в торговой сфере.

В список стран, в которых каждый четвертый европеец рискует стать нищим, попали также Латвия, Литва, Румыния, Греция, Италия и Испания.

Исследователи использовали такие критерии, как недостаточный уровень заработной платы, низкий уровень жизни людей и материальные трудности.

 
скрин статьи
скрин статьи

Беднякам в Европе сложно платить за квартиру и услуги ЖКХ, получать квалифицированную медицинскую помощь, учиться, заниматься спортом, повышать свой культурный уровень, что для других людей является нормой.

Они не могут купить личный автомобиль, цветной телевизор или компьютер, питаться мясом или рыбой через день, приобрести новую одежду или обувь, хотя бы раз в месяц сходить с друзьями или семьей в кафе. На это нет денег.

Европейская жизнь, которая многим кажется чуть ли не райской, в действительности такой не является. Бедность, также, как и недостаток спорта, постоянные стрессы, безработица и плохая экология сказываются на продолжительности жизни людей.

Если немцы, британцы, датчане, финны и голландцы живут в среднем 80-82 года, то жители стран Восточной Европы меньше 80 лет. Болгары и тут держат «пальму первенства», доживая в среднем до 74,8 года.

Рядом с ней держатся Литва с Латвией, причем в последней треть населения можно отнести к беднякам (35,7% в 2018 году по данным латвийского ЦСУ). Не пошла на пользу этим странам приобретенная независимость.

 

Источник ➝

Как советское кино показывало остывание коммунизма в СССР

Как советское кино показывало остывание коммунизма в СССР

16 марта 2020 

ДАНИЛА УСЬКОВ,  После победы СССР в Великой Отечественной войне все человечество вошло в новую фазу, которую, однако, оно в целом предпочло не заметить и продолжает не замечать до сих пор. Стало очевидно, что зло обладает гораздо большей силой и глубиной, нежели было принято считать до появления фашизма и его нечеловеческих злодеяний, а победа добра совершенно не гарантирована.

Победа коммунизма неизбежна!
Победа коммунизма неизбежна!

В основе же западной культуры лежало представление о зле, основанное на христианской доктрине теодицеи.

Согласно ей, зло — это лишь отсутствие Бога, добра. Хозяин же зла дьявол — это всего лишь падший ангел, который по своей силе и в подметки не годится мощи Господа, который обязательно победит в конце времен. И хотя впервые ввел термин «теодицея» в самом начале XVIII века Лейбниц, основанные на этой доктрине представления имели гораздо более древнее происхождение и пронизывали всю западную культуру. Этим-то представлениям и положил конец фашизм самим фактом своего появления.

Однако, нельзя сказать, что совсем никто не осознал факта крушения прежних представлений. По-своему на это отреагировали некоторые богословы, философы и деятели культуры. Во второй половине XX века даже появился достаточно устойчивый термин: «богословие после Освенцима», а философ Теодор Адорно сказал знаменитые слова: «Писать стихи после Освенцима — это варварство». Но что бы ни говорили те или иные мыслители, сама культура и искусство второй половины XX века указывают лучше любых слов на то, что что-то действительно случилось с самой тканью человеческого бытия. Наступил кризис положительных героев. Они стали малоубедительными, в отличие от своих антагонистов. Мало кто мог написать художественное произведение или снять фильм, где добро убедительным образом побеждало бы зло. Тем ценней стали редкие вспышки произведений, где автору все же удавалось показать добро победительным и при этом нефальшивым.

Андреас Шейтс. Готфрид Вильгельм Лейбниц. 1710
Андреас Шейтс. Готфрид Вильгельм Лейбниц. 1710

В этом смысле особенно удивительны такие фильмы великого французского режиссера Робера Брессона (1901−1999), как «Дневник сельского священника» (1951) и «Приговоренный к смерти бежал» (1956). В них Брессону действительно удалось убедительно показать положительных персонажей: священника и заключенного, бегущего из нацистской тюрьмы, которые побеждают обстоятельства и ведут борьбу до конца. Но таких примеров в западном искусстве очень немного. Что же касается СССР…

В России силу любого процесса, как нисходящего, так и восходящего, всегда надо умножать на два. После величайшей физической победы над абсолютным злом мы, как и остальное западное человечество, тоже предпочли зажмуриться. Однако такое закрывание глаз для России и ее народа может иметь гораздо более серьезные последствия, чем для любого другого. Ведь это именно мы победили фашизм, но не осознали до конца, во-первых, какое именно зло мы победили, и, во-вторых, что победа над таким злом дает не только «лавры» в виде территорий, усиления международного влияния, уважения и всего того, что причитается победителю, но и налагает ответственность не только за себя, но и за других. «Мы понимаем, что вы и только вы могли победить это абсолютное зло», — как бы сказали остальные народы. «Вы и только вы создали альтернативное капитализму бытие, которое сокрушило Гитлера. Ну, так идите этим путем дальше! Нам же не знакома природа этой русской тайны», — как бы сказали народы и стали глядеть с надеждой на СССР. Но СССР этих надежд не оправдал, а наоборот, ушел с исторической сцены настолько позорно, как ни одна империя мира. Может быть, этот позор и стал настолько глубоким потому, что мы как победители в наименьшей степени имели право зажмуриваться?

Надо понимать, что в России кризис оптимизма был порожден двумя процессами, наложившимися друг на друга, а не одним, как в других странах. Общий «кризис теодицеи» у нас наслоился на остывание того, что позволило победить фашизм — коммунизма. В СССР мы сначала быстро восстановились от послевоенной разрухи, вовремя успели создать атомную бомбу, свершили еще ряд послевоенных подвигов: запуск первого человека в космос и первого спутника, но идеи нового человека и коммунизма отошли на второй план, а вместо коммунизма стали строить социализм. Так постепенно исчезала та альтернативность СССР, которая и позволила ему победить. Эти два процесса остывания коммунизма и кризиса мировоззрения, основанного на принципах теодицеи, причем в их неразрывной взаимосвязи, вместе с породившим их закрыванием глаз на подлинную природу произошедшего и происходящего исследуются в целом ряде советских фильмов.

В 1970 году советский режиссер Марлен Хуциев снял фильм «Был месяц май». В нем рассказывается о первых неделях после Победы. Красноармейцы заходят в здание бывшего концлагеря. Оно уже чисто прибрано, и только едва уловимые следы свидетельствуют о том, что здесь происходило. Беседуют красноармейцы и с местными жителями. В этих беседах советским солдатам также даются намеки на то, что происходило в этой местности. А происходило там то, что местные жители сдавали в концлагерь людей, а пеплом из печей удобряли свою пашню. Все, с чем сталкиваются красноармейцы, говорит об этой ужасной действительности, но главный герой фильма — слепота. Подобно героям фильма Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами», красноармейцы видят вроде бы очевидное, но не видят его, не могут поверить своим глазам, ушам и разуму. В итоге Хуциев дает основной образ фильма: золотое ржаное поле, растущее из пепла от сожженных в концлагере людей. Отныне у всей «светлой» реальности есть эта ужасная «подложка», которую не хотят видеть.

Марлен Хуциев
Марлен Хуциев
 Dmitry Rozhkov

В другом своем знаменитом фильме «Застава Ильича», работа над которым велась с 1959 по 1965 год, Хуциев показывает следующую сцену. Собралась молодежь и начинает петь песни. Один из молодых людей, роль которого исполняет будущий великий режиссер Андрей Тарковский, решает развеять столь душевную атмосферу единения и предлагает просто выпить. Один из главных героев Сергей Журавлев, роль которого исполняет Валентин Попов, поддается на это предложение, но предлагает выпить за «картошку». Герой Тарковского говорит, что лучше выпить за «репу». Однако, Журавлев настаивает на «картошке». Тут подключается другой молодой человек — гость, роль которого исполняет Павел Финн. Между ним и Журавлевым происходит следующий диалог:

Гость: «Я назову все твои разнообразные мысли по поводу картошки так — квасной патриотизм». Журавлев: «Как?»? Гость: «Квасной, от слова квас. К этому нельзя относиться серьезно». Журавлев: «К этому? Может быть… А к чему можно относиться серьезно? О чем вообще можно говорить всерьез?» Гость: «Ты знаешь что? Ты только не бери на себя роль гражданской совести!»!Журавлев: «Слушай! Не валяй дурака! Я ведь тоже так умею говорить. Все мы это умеем… Ну, а что дальше?» Гость: «А у тебя есть вещи, о которых ты можешь говорить всерьез? На это ты мне можешь хоть чем-нибудь ответить?» Журавлев: «Но если нет вещей, о которых можно говорить всерьез, то тогда вообще, наверное, не стоит жить. Или ты не согласен?» Гость: «Но это уже провокационный вопрос… Я могу его и тебе задать!» Журавлев: «А я отвечу! Я серьезно отношусь к революции. К песне «Интернационал». К тридцать седьмому году. К войне. К солдатам. К тому, что почти у всех… Вот у нас нет отцов. И к картошке! Которой мы спасались в голодное время и которой, кстати, тоже…» И тут его перебивает герой Тарковского: «А как вы относитесь к репе?» Журавлев: «Что?» Герой Тарковского: «К репе как вы относитесь? Вы мне так и не ответили».

После этого Вера (ее играет Ольга Гобзева) бьет героя Тарковского по щеке. В итоге Журавлев уходит, а гость вопрошает героя Тарковского: «Зачем ты сказал эту гадость?» На что получает от него ответ с ухмылочкой: «Автоматически».

Пощечина
Пощечина
Цитата из кф «Застава Ильича», реж. Марлен Хуциев. 1964. СССР

Эти «автомат» и ирония замещают собой не только идеалы, но и реальность, ибо там, где царствует тотальная ирония, нет места реальности и возможности ее увидеть и осмыслить. Реальность становится пустым бессмысленным набором элементов. С началом угасания этой серьезности начинал уходить и смысл как таковой. Память еще жива, но она, вместе с серьезностью, уже начинает поддаваться иронии. Как скажет потом один преступный политик: «Процесс пошел».

Эту коллизию замещения любой метафизики и любого смысла иронией, которую еще за 70 лет до Ницше предвосхитил в «Феноменологии духа» Гегель, со знанием дела показал в своем недавнем фильме «Джокер» (2019) режиссер Тодд Филлипс. В этом фильме Джокер уже поднимает целое восстание себе подобных, которые в итоге берут власть. Надо отдать должное сценаристу Скотту Сильверу и режиссеру за то, что они показали восстание толпы как полностью обезличенный процесс. Многие не обращают внимания, что только зрителю известно, что все преступления, которые совершает Джокер, совершает один и тот же эволюционирующий персонаж. Толпа же, которая начинает копировать его поведение и преступления, не знает, что это один и тот же клоун. Этот клоун-Джокер полностью обезличивается, а восставшие массы копируют, по сути, действия некоей безличной темной силы, а не какого-то персонажа или героя. Восстание подобного «зверя из бездны» принципиально антигероично и анонимно. Оно скрывается под маской. Это начинает в виде иронии-убийцы восставать из-под «ржаного поля» та самая «подложка» из пепла концлагерей, которую показал Хуциев в фильме «Был месяц май» и которую человечество тщетно пыталось забыть. Примечательно также и то, что тут, в отличие от предыдущего фильма о Джокере, в роли антагониста ему противостоит не малоубедительный Бэтмен, а не менее малоубедительная власть и официоз. А именно после того, как советской иронией был сметен советский официоз, мы оказались на руинах СССР.

Постер к фильму «Джокер» Тодда Филлипса
Постер к фильму «Джокер» Тодда Филлипса

В фильме «Девять дней одного года» (1962), снятом Михаилом Роммом, происходит сцена диалога между героями Баталова и Смоктуновского. Герой Смоктуновского рассуждает о том, что никакого антропологического прогресса не существует. Называет официанта (они беседуют в ресторане) «австралопитеком». Вспоминает, разумеется, и про ужасы фашизма. Утверждает, что никакой Чингисхан не додумался бы до ужасов гитлеризма. Герой Баталова пытается противопоставить мыслям своего друга исторический оптимизм, но его убедительность сомнительна.

Разговор
Разговор
Цитата из хф «Девять дней одного года». Реж. Михаил Ромм. 1962. СССР

В 1986 году выходит фильм Карена Шахназарова «Курьер». «Автомат» из «Заставы Ильича» в курьере работает уже гораздо более яростно, подвергая автоматической иронии уже почти все подряд. Но юноша еще способен мечтать о великом. Он пытается найти какие-то следы великой мечты в окружающем его обществе. Но находит только мещанство. О величии ему напоминают только альбомы с картинами Леонардо да Винчи и транслируемые по инерции советским телевидением образцы античной культуры, величие которых советское омещаненное общество уже не может воспринять. В качестве альтернативы юношу весь фильм завораживают образы африканских туземцев и леопарда. Под воздействием образа этого хищника он втыкает в шкаф подаренное ему отцом копье африканского туземца. В условиях угасания всего идеального и культурного звериная мощь хтонического начала начинает выглядеть для молодого человека перспективно…

Постер к фильму «Курьер»
Постер к фильму «Курьер»
 Василий Викторович Лапин

Но есть среди советских фильмов и такие, в которых их авторам все же удалось убедительно показать героя-победителя. В 1966 году режиссер Лариса Шепитько сняла фильм «Крылья». В нем рассказывается о судьбе летчика-истребителя, ветерана Великой Отечественной войны Надежды Петрухиной, роль которой исполнила Майя Булгакова. Ее героический дух уже в 1966 году не мог найти себе достойного применения в том обществе. Ее все почитают и уважают. Но уже ее ученик (она преподает в школе) заявляет, что ненавидит ее. В конце фильма, когда ее, как музейный экспонат, искусственно катают на самолете по полю и пытаются завести в ангар, она понимает, что это смерть. Тогда она заводит двигатель незнакомого ей самолета. Экран озаряется светом. Она разворачивает самолет от темной бездны ангара, в котором ее хотели похоронить ее обожатели, и взмывает ввысь. Шепитько, как и подобает в таких случаях, оставляет финал открытым. Думаю, пора разворачивать свой «самолет» и нам, пока нас окончательно не похоронили.

Экспонат катают на самолете
Экспонат катают на самолете
Цитата из х∕ф «Крылья». Реж. Лариса Шепитько. 1966. СССР

Почему капитализм меняет инженеров на дизайнеров?

Почему капитализм меняет инженеров на дизайнеров?

28 мая 2020
Аннотация
Капитализм постепенно превращается в квазирелигиозную деспотию, в зоопарк для лемуров, в котором будут поклоняться символам-фетишам и есть «один и тот же банан». Символы же будут производить специальные жрецы-дизайнеры. При этом, разумеется, исчезает торговля, которая может осуществляться только между двумя субъектами – продавцом и покупателем, а не между лемуром и работником зоопарка.

ДАНИЛА УСЬКОВ28 мая 2020, 02:17 — REGNUM Торговля и «ее двигатель» реклама — очень древние явления.

Однако, ни одно общество никогда не жило согласно лозунгу «все на продажу» и никогда не ставило торговую сферу во главу угла. Более того, даже капитализм, получивший свою легитимность посредством буржуазных революций, которые осуществлялись с опорой на классы ремесленников и торговцев, поначалу этого не делал. Модерн говорил о протестантской этике (по Максу Веберу), о ценностях национального государства и не отверг христианскую культуру. Однако, по мере выгорания культуры и ценностных основ, капитализм все более и более обнажал свою суть. На какое-то время сдержало этот процесс существование СССР, но когда его не стало, капитализм продолжил свою мутацию и сегодня мы присутствуем при ее финальной стадии.

Сальвадор Дали. Божество залива Роз
Сальвадор Дали. Божество залива Роз

Но в чем же эта суть? Это очень непростой вопрос, который ведет в древние загадочные глубины. Ведь некую буржуазность, которая имела место быть задолго до нашей эры, обсуждал еще зять Маркса Поль Лафарг. Да и пресловутый культ Золотого тельца имеет древнейшую историю, хотя его существо до сих пор, на мой взгляд, не обсуждено в должной мере. Однако, что-то очевидное о сути капитализма все же можно сказать. И эта очевидность состоит в том, что когда торговля и деньги ставятся на первое место, то со временем исчезают торговля и деньги, а потом и реальность. Эту глубинную направленность торговой сферы к уничтожению реальности видимо всегда чувствовали все культуры и потому всегда стремились ее ограничить. Ей отводилось определенное место, а сами процессы внутри этой сферы регулировались культурой и различными установками. Отсюда, например, понятие о купеческой чести, а так же «ритуал» торга между продавцом и покупателем.

Федор Сычков. Колхозный базар. 1936
Федор Сычков. Колхозный базар. 1936

От чрезмерного же воздействия рекламы покупателя оберегала, помимо представлений о чести, процедуры торга и отсутствия информационных технологий, его собственная компетентность. Все что покупал человек предыдущих эпох, за редким исключением, входило в сферу его жизненных интересов, в которых он обладал компетенцией. Если, например, древний воин покупал себе оружие, то он в нем разбирался от и до. А сегодня, когда я покупаю бытовую химию, или бытовую технику, то я должен разбираться и в химии и в физике?

Ясно, что никакой компетенции не хватит для того, что бы адекватно оценить товар, даже если на его этикетке написана правда. В этом смысле, знаменитая фраза бывшего министра культуры Фурсенко о «квалифицированном потребителе» начинает играть новыми, не лишенными загадочности, красками. Что значит быть квалифицированным потребителем? Это значит разбираться и в химии и в физике и в других науках, что позволит «квалифицированно» разбираться в предлагаемых товарах? Но возможность такой сверхкомпетенции, как минимум, взаимосвязана с «человеком творцом» и сверхусиленными программами образования, от которых Фурсенко предлагал отказаться. Так что же такое «квалифицированный потребитель», о какой «квалификации» идет речь и какой человек нужен современному капитализму?

Андрей Фурсенко.
Андрей Фурсенко.
Дарья Антонова © ИА REGNUM

По мере роста разделения труда, человечество производило все больше и больше продуктов этого «разделения». Количество сфер производства и соответствующих им продуктов неуклонно росло. В итоге, покупатель потерял возможность объективно оценивать товар, а такие механизмы сдерживания торговой сферы, как торг и честь, были отменены по факту. Торг стал невозможен, ибо компетенция покупателя по определению в разы стала ниже компетенции продавца и место торга заменила безличная «конкуренция». А представления о чести, которые невозможны без отношений человека с человеком, были заменены на тоже фактически безличную репутацию. С этого момента было необходимо внедрять какие-то новые механизмы сдерживания, отвечающие новой реальности, порожденной иным уровнем разделения труда, но они внедрены небыли. В итоге начали вырождаться и конкуренция, которая стала превращаться в монополию, и репутация, которая стала превращаться в бренд. Если конкуренция и репутация еще как-то отсылали к реальности, то монополия и бренд в ней совершенно не нуждаются. Такой полный отрыв от реальности перестает влиять на продажи и переводит всю экономическую сферу в новое качество.

С древнейших времен, человечество имело дело с нетоварными вещами, главные из которых составляли предметы культа. «Компетенцию» в религиозной сфере по определению имели очень узкие группы. Используя свои познания, они куда-то вели вверенные им судьбой народы. Народы могли, только или соглашаться, или нет на такое водительство. Выбирать между представителями различных культов, полагаясь на свою субъективность.

Как нетрудно видеть, этот выбор, своей субъективностью, порождаемой несоразмерностью компетенций между народами и условным жречеством, похож на выбор современного покупателя, когда он выбирает между брендами-фетишами. Однако, это формальное сходство имеет ряд кардинальных различий, которые в корне отличают выбор «человека потребителя» от человека древней эпохи. Ведь как бы сложно не сочетались декларации духовных элит с содержанием того, что они исповедовали, они все-таки куда-то вели народы и каким-то содержанием кроме воли к власти обладали, в противном случае человечество не дожило бы до сегодняшнего дня. Капитализм же открыто провозглашает, что порождаемые им фетиши-бренды не ведут никуда, кроме его собственного обогащения. Все же разговоры про прогресс, производство и повышение уровня производительных сил, является лишь фиговыми листками, от которых капитализм стремиться избавиться при первой возможности. Ну, так он сегодня и избавляется и переходит в следующую стадию — производства знаков-фетишей и управления ими. Именно под эту стадию нужен человек потребитель, о котором говорил Фурсенко, ибо общество потребления это не там где производят и потребляют товары, а там где поклоняются определенным символам. В этих-то символах и должен «компетентно» разбираться «квалифицированный потребитель». Производить же эти символы начинают дизайнеры, которые в этом качестве вместе с «айтишниками», возможно даже претендуют стать новым классом.

Неизвестный художник. Изгнание торгующих из храма. 1568
Неизвестный художник. Изгнание торгующих из храма. 1568

Журналист автомобильного издания «Драйв» Никита Гудков взял интервью у главы маркетингового отдела одного из ведущих автомобильных брендов. Отметив тенденцию к тому, что вероятно скоро у всех машин будет одно общее «железо», маркетолог заявил:

«Дизайн и эстетика ― основное. Следующий пункт, важность которого очень выросла, ― связность с мобильными электронными устройствами. Мы всё больше продаем не автомобили как таковые, а решения для мобильности людей. Поэтому, например, всё большее значение получает логика различных машинных интерфейсов. Традиционные понятия меняются: клиенту нужны не столько безопасность или комфорт в формальном понимании этих терминов, а его личные ощущения. Термин «безопасность» трансформируется в понятие «доверие», «комфорт» ― в «простоту использования».

То есть, если «железо» будет штамповаться одной машиной для всех брендов, то конкуренция развернется в области формирования «личных ощущений» потребителя, которому маркетологи и дизайнеры помогут трансформировать представления о безопасности — в «доверие», а представления о комфорте — в «простоту использования». Разумеется, подобная трансформация «личных ощущений» коснется и всех остальных объективных технических характеристик. Причем все это говориться открыто, без стеснения перед поклонниками марки. «Вы любите наш бренд»? — как бы говорит глава маркетингового отдела, «ну тогда вы схаваете любую техническую начинку».

Александр Дейнека. Молодой дизайнер. 1966
Александр Дейнека. Молодой дизайнер. 1966

Более того, в этом же интервью маркетолог говорит, что в его компании дизайнеры уже давно постепенно вытесняют инженеров, причем борьба за новые рынки осуществляется при помощи изменения дизайна, а не создания принципиально нового автомобиля. То есть, работа дизайнера начинает приносить гораздо больше прибыли, чем работа инженера.

Другой руководитель дизайн фирмы в одном из интервью сравнивает людей с лемурами и говорит:

«Лемуры (в зоопарке которые сидят) они едят только бананы. И если им каждый день давать просто банан, они умирают со скуки. У них начинается депрессия. Поэтому сотрудники зоопарка каждый день режут бананы по-разному: колечками, кубиками, звездочками, полосочками, на терке, пюрешечку делают. И тогда у лемура жизнь веселая и интересная. То есть, он ест абсолютно один и тот же банан, абсолютно каждый день, но каждый день у него ощущение, что он что-то новое получает. Очень много работы дизайнеров на самом деле заключается вот в этом».

Если доводить эту логику до конца, то капитализм постепенно превращается в квазирелигиозную деспотию, в этот самый зоопарк для лемуров, в котором будут поклоняться символам-фетишам и есть «один и тот же банан». Символы же будут производить специальные жрецы-дизайнеры. При этом, разумеется, исчезает торговля, которая может осуществляться только между двумя субъектами — продавцом и покупателем, а не между лемуром и работником зоопарка. Деньги превращаются из средства по обеспечению обмена, в абстрактные нули на электронном носителе, которые обеспечивают не обмен, а приобщение к символам. Рабочие заменяются машинами, а инженеров вытесняют дизайнеры.

Ги Дебор
Ги Дебор

О чем-то подобном писал в своей книге «Общество спектакля» французский философ и революционер Ги Эрнест Дебор (1931-1994):

«Мы можем распознать даже некую мистическую преданность к трансцендентности товара: например, за рекламными брелоками, которые обычно прилагаются к дорогим покупкам — их начинают коллекционировать, в среде коллекционеров ими обмениваются. Эти брелоки специально производятся для того, чтобы их собирали, поэтому тот, кто их коллекционирует, накапливает товарные индульгенции — знак преданности, обозначающий реальное присутствие товара среди его верных сторонников. Так овеществлённый человек выставляет напоказ своё доказательство интимной связи с товаром. Товарный фетишизм доводит людей до состояния нервной лихорадки, чем мало отличается от религиозного фетишизма былых времён: такой же экстаз, конвульсии и восторг чудом исцелённых. И здесь потребляется только подчинение».

Однако, задолго до этого подобные мутационные возможности капитализма рассматривал Карл Маркс (1818 — 1883). Уже в рукописях 1857 — 1859-х годов он писал о том, что машинное производство обнуляет труд рабочего, отчуждая у него не абы что, а саму душу:

«Теперь, наоборот, машина, обладающая вместо рабочего умением и силой, сама является тем виртуозом, который имеет собственную душу в виде действующих в машине механических законов и для своего постоянного самодвижения потребляет уголь, смазочное масло и т. д. (вспомогательные материалы), подобно тому, как рабочий потребляет предметы питания. Деятельность рабочего, сводящаяся к простой абстракции деятельности, всесторонне определяется и регулируется движением машин, а не наоборот. Наука, заставляющая неодушевленные члены системы машин посредством ее конструкции действовать целесообразно как автомат, не существует в сознании рабочего, а посредством машины воздействует на него как чуждая ему сила, как сила самой машины».

На этой стадии главными на производстве еще являются инженеры — конструкторы машин. Что же касается последующей стадии, когда место инженеров занимают дизайнеры, то Маркс, в своем «Капитале», ввел термин «товарный фетишизм», о котором писал:

«Фетишизм пронизывает все экономические категории капиталистического общества. Эксплуатация человека человеком маскируется выплатой зарплаты. Силой, принуждающей рабочего к чрезмерному труду, представляются средства производства, то есть вещи, а не класс капиталистов».

То есть, при капиталистическом рабстве самому капиталисту не нужно стоять с плеткой рядом с рабочим, а надо одаривать его «вещами», которые потом, будут заменены на символы. О такой возможности, причем сравнивая ее с «туманными областями религиозного мира» Маркс писал:

«Между тем товарная форма и то отношение стоимостей про­дуктов труда, в котором она выражается, не имеют решительно ничего общего с физической природой вещей и вытекающими из нее отношениями вещей. Это — лишь определенное обще­ственное отношение самих людей, которое принимает в их глазах фантастическую форму отношения между вещами. Чтобы найти аналогию этому, нам пришлось бы забраться в туманные области религиозного мира. Здесь продукты человеческого мозга представляются самостоятельными существами, ода­ренными собственной жизнью, стоящими в определенных отно­шениях с людьми и друг с другом. То же самое происходит в мире товаров с продуктами человеческих рук. Это я называю фетишизмом, который присущ продуктам труда, коль скоро они производятся как товары, и который, следовательно, неот­делим от товарного производства».

Карл Маркс
Карл Маркс

Если эту стихию, прячущуюся за маской невинной торговли, не обуздать новой этикой и культурой, которые бы соответствовали современному уровню разделения труда, она превратит мир в зияющую пустоту. И Маркс говорил о такой новой культуре. Она называлась — коммунизм. Но поскольку Россия отказалась от коммунизма и не торопиться вернуться к самой себе, следует ждать только «цифрового рабства» и «железной пяты». Третьего не дано.

 

Подробности: https://regnum.ru/news/society/2963993.html
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM.

Картина дня

))}
Loading...
наверх