Искусство Третьей Украины

Известный киноактёр Анатолий Пашинин, который теперь воюет на Донбассе в составе одного из добровольческих батальонов, в очередном интервью заявил, что несогласных с нынешним киевским режимом необходимо убирать с дороги, а то и просто уничтожать: «Убрать с их пути людей, которые им в лицо будут орать, что ты фашист, ты нацист — вот таких бабулек вот этих, позатыкать им рты. И если мне не удастся заткнуть им эти рты словом, я заткну их делом». Когда популярный актёр или оперный певец (вспомним убитого в АТО Василия Слипака) с гордостью идут уничтожать сограждан — это высшая форма культа смерти и морального разложения.

Увы, популярного ныне на Украине жанра…

После Евромайдана в крупных городах Украины наблюдается очевидный всплеск интереса к современному искусству. В условиях, когда истинная оппозиция задавлена, а экономика переживает стагнацию, искусство выступает утешителем, развлекателем и даже альтернативной формой общественной жизни. Естественно, со своими характерными особенностями.

Следует отметить, что историю украинского искусства новейшего времени можно разделить как бы на три составляющих. Начиная с 1917-1920 годов, когда УНР, ЗУНР и Гетманат активно использовали народную традицию для своей легитимизации, национальная самоидентификация стала мощным мобилизующим фактором новорождённой Украинской государственности.

Навязываемая обществу форсированная украинизация предполагала не только поспешный переход на некий вариант малопонятного суржика (описание чего мы находим в произведениях В. Короленко, М. Булгакова, К. Паустовского, В. Шкловского и других). Народные мотивы активно использовались в оформлении денежных знаков, официальных мероприятий и даже экипировки войска, из-за чего наблюдатели частно сравнивали происходящее с «малороссийской опереткой».

Один из руководителей украинской государственности того времени — В. Винниченко — являлся относительно известным малороссийским писателем, а многие выдающиеся деятели искусства либо сотрудничали с новой властью (как художник Г. Нарбут, который стал автором эскиза денежных знаков Центральной Рады) или служили ей по молодости лет (поэт В. Сосюра, кинорежиссер А. Довженко и др.).

После разгрома петлюровцев и прочих самостийников эта ветвь продолжила своё существование в эмиграции, постепенно впадая в самый отчаянный национализм, а порою и в откровенный фашизм. Так поэтесса О. Телига активно восхищалась Гитлером и, восторженно комментируя слова фюрера («Необычайно активная, властная, жестокая молодежь — вот что я оставлю после себя… я хочу видеть в ее взоре блеск хищного зверя»), взывала к своим землякам: «Заданием современной нашей интеллигенции и молодежи должно быть стремление стать во главе рядов этаких юных убийц «с блеском хищного зверя»» («Літературно-науковий вісник», 1937 г., №9). Сотрудничество Уласа Самчука, Олены Телиги и многих других националистических «классиков» с нацистами (порою, даже с трагическим для себя итогом) абсолютно закономерно.

Второй важный этап становления национального искусства — это насильственная украинизация 20-30-х годов, задуманная и реализованная большевиками как необходимая им альтернатива петлюровщине. В УССР данный процесс насаждался со всей большевистской яростью, вплоть до изгнания недовольных с работы или вообще из республики. Так легендарный театр «Березиль» Леся Курбаса удобно обустроился на месте упразднённого русского театра знаменитого антрепренёра Н. Синельникова. Не смогли зацепиться за столичный и украинизируемый тогда Харьков будущие выдающиеся писатели Ю. Олеша, В.Катаев, И. Ильф и многие другие деятели традиционной русскоязычной культуры. Редакции, сцены, выставочные площадки захватили настырные укробольшевики разной степени талантливости, которые при очередной смене конъюнктуры вошли в историю под печальным именем «Расстрелянное Возрождение».

Причины их разгрома были и политические — уж слишком национальные кадры заигрались в «прочь от Москвы», и внутренние — массу доносов друг на друга написали именно деятели национального искусства в неуёмной борьбе за различные синекуры, редакционные гонорары и даже престижную жилплощадь. Сварливые нравы «Вороньей слободки» сопровождали жизнь украинского искусства весь его семидесятилетний советский период. Отрасль щедро дотировалась, но потребителей местной духовности явно не хватало на многочисленных деятелей искусств. Это, с одной стороны, поощряло ожесточённую конкуренцию, вплоть до ставших традицией доносов в КГБ и в партийные инстанции. А с другой — порождало культивирование собственной значимости, выторгованной в обмен на исполнение государственного идеологического заказа (поэты-коммунисты И.Драч и Д. Павлычко в качестве иллюстрации).

Сегодня фактически на государственном уровне провозглашена третья, «тысячелетняя» Украина, которая, дескать, основана ещё Рюриками, а то и трипольцами. К сожалению, официозное искусство Третьей Украины объединило наихудшие черты обоих предыдущих периодов: вошедшее в привычку приспособленчество, помноженное на махровый национализм. После Евромайдана последние остатки приличий оказались отброшены и сегодня мы можем говорить об особенном национал-истерическом периоде в истории отечественного искусства.

Творческая интеллигенция всегда рьяно откликается на веяния эпохи. Идеологами и застрельщикам, как правило, выступают писатели — инженеры человеческих душ с национальной спецификой. Доходящие в своих высказываниях до откровенного человеконенавистничества О. Забужко, Ю. Андрухович, В. Шкляр, Л. Ницой — авторы не самые талантливые. Однако небезосновательно считающие себя родоначальниками литературы новой Украины: если хочешь стать чемпионом мира, придумай свой личный вид спорта. Их главный союзник — Украинское государство — сознательно оставляет на игровом поле заведомо слабейших, но идеологически выверенных.

Мощнейшая русская литература мешает национальным кадрам окучивать стремительно съёживающийся литературный рынок, а потому они вытесняют конкурентов разнообразнейшими способами — от выталкивания за пределы образовательного процесса русской классики до прямого запрета русскоязычных литературных произведений. Вы думаете, делая всё более людоедские заявления украинские писатели исключительно свою дурь показывают? Публичный скандал — залог узнаваемости, а значит, и возможной востребованности своих опусов.

Изобразительное искусство сегодня испытывается определённый подъем, особенно в сфере наглядной агитации. Продолжающийся военный конфликт на Донбассе подарил вдохновение сотням маляров. Бесчисленные «убей колорада», сексапильные девицы в военной форме и посрамлённые «оккупанты» заполнили выставочные залы, СМИ и социальные сети. При наличии госзаказа плакаты всегда неплохо оплачивались, а при нынешних технических условиях распространения они ещё и превращаются в народною забаву, наподобие лубка.

Не отстают от модной темы и живописцы — портреты героев АТО (с протезами или без), нежно прощающиеся с «киборгами» девицы, официальные портреты нового пантеона героев: богато декорированные запорожскими козаками Мазепа, Петлюра, Бандера… На этом фоне даже обычная порнография А. Ройтбурда смотрится заморским концептуализмом.

Особую прелесть являет возрождение национальных ремёсел. После уничтожения отечественной авиакосмической индустрии роспись куриных яиц зимними вечерами, пожалуй, единственное достойное патриота времяпрепровождение (если не считать участие в АТО). Я бы добавил к росписи яичной скорлупы и уникальные росписи некоторых храмов на Западной Украине, где с непосредственностью первых христиан рассказывается о пришествии Третьей Украины — Христос на евромайдановских баррикадах, «Небесная сотня» и герои АТО в раю, москали и регионалы в аду, что очень нравится искусствоведам, почитающим аляповатость за истинный народный дух.

Театр свёлся преимущественно к перформансу. Режиссеры-затейники хотят работать поменьше, а денег получать побольше, что и гарантирует им организация патриотических мероприятий. Рекорды в вышиванках, танцы в вышиванках и прочие телодвижениях в вышиванках безостановочно фиксирует местная «Книга рекордов Гиннеса». Это превращает идиотизм в информповод, то есть важную графу финансовой отчётности.

Тем временем, опера «Мазепа» П. И. Чайковского в Харьковском театре оперы и балета украшается портретами героев «Небесной сотни», а неугодный по политическим причинам финал великого произведения сознательно перевран и завершается любимой песней Бандеры «Чорна рiлля iзорана». Песня исполняется сводным хором гайдамаков, сечевых стрельцов, вояков ОУН-УПА и участников АТО — лживая концовка, воистину достойная жизненного фарса вышеупомянутых Пашинина и Слипака.

Прочая музыка тоже не топчется на месте. Пока Слава Вакарчук примеряет на себя гетманские клейноды и картонные вериги, Олег Скрипка жалуется на падение доходов от гастролей и винит в том проклятых москалей, особенно, шлягер про лабутены группы «Ленинград». А популярная среди патриотически настроенных неонацистов группа «Сокира Перуна» в стиле хеви-кобза гремит очередной песней о «вредоносности евреев» (в оригинале, разумеется, оскорбительней). Кинотеатры заполняются художественными фильмами о Мазепе, Бандере и киборгах, в которых украинские актёры коротают время, ожидая приглашения на настоящие съёмки в российских сериалах…

На том обзор завершаем, поскольку автора начинает мутить от достижений современного искусства, но главное очевидно. За всеми потугами построить шеренгами деятелей культуры угадывается единая стратегическая цель — любой ценой создать «национальное, поместное и автокефальное» искусство. В обычной жизни это политизированное действо маложизнеспособно, а потому старательно подпитывается разнообразными гранатами и бюджетами всех уровней.

Как и пропагандистское искусство Третьего рейха нынешняя конъюнктурщина затеряется во времени, однако сегодня её апологеты отчаянно боятся потерять кусок хлеба с маслом и очевидную фальшивку будут всячески превозносить — аж пока не сойдут сточными водами. А настоящее, возвышающее человека искусство останется.

фото: facebook.com

Константин Кеворкян

 

Источник ➝

Сурков дал остроумное смс-интервью - "мне нет места в системе"

Директор Центра политической конъюнктуры Алексей Чеснаков пообщался с Владиславом Сурковым через смс. Ответы - не самые откровенные, зато смешные. Поначалу Владислав Юрьевич попытался запутать собеседника медитацией, но потом сделал вид, что "откровенен". Разумеется, Владислав Юрьевич, получив новый кабинет, ждет очередное назначение. А пока что посмеивается над теми, кто задает слишком много вопросов. Выдержки. Медитацию сразу отбросим. В медитацию Суркова "в безмыслии" не верится вообще. Мантра, размышления, молитва - но не безмыслие.





"Надо как-то не соврать, но и лишнего чего не сказать... Я ведь Донбассом и Украиной занимался в основном. Контекст изменился, скажем так. То есть, в итоге я должен был продолжать ими заниматься. Но контекст изменился...Давайте так. Я лучше не буду сам тут ничего объяснять. Но и полностью уходить от ответа не буду. Мне удалось некоторые комменты по моему уходу прочитать. Некоторые довольно правильные. Не точные, конечно, в деталях и не слишком, возможно, доброжелательные, но по сути, в целом верные. Тогда еще сразу, в январе, Владимир Соловьев описал причины. Я не автора «Трех разговоров о конце всемирной истории» имею в виду. И не Владимира Рудольфовича уважаемого. А это Соловьев из «Коммерса.» И даже Леша Венедиктов довольно верно изложил. Уже после указа. Так что, некоторые, которым уж очень интересно, могут эти комментарии сами найти.

Это была чистая самоволка. Говорили с президентом о том, о чем счел нужным говорить президент. Я же со своей стороны был рад возможности сказать ему слова огромной благодарности. За то, что он позволил мне 20 лет работать на него. И в меру сил участвовать в его великих делах. Было круто. Большая честь для меня... Одна умная женщина мне сказала, когда затянулось это дело: «это они тебе, дураку, дают время одуматься». Но полагаю, все проще. Понятно же, что моя бумажка ну далеко не приоритетный документ. Пока походила по кабинетам, там полежала, тут полежала... Было бы жалко, не ушел бы. Цеплялся бы. Смирился бы с изменением контекста. Но давно пора.

Мне нет места в системе. Я, конечно, создавал эту систему, но никогда не был ее частью. Это не проблема системы, это моя проблема. Чувствую отчуждение. Не потому, что мне что-то не нравится. Как раз нравится. Просто я не умею заниматься чем бы то ни было дольше пяти лет. Мне интересно работать в жанре контрреализма. То есть, когда и если надо действовать против реальности, менять ее, переделывать. Пока проект проживает стадию становления, развития, роста, в нем интересно участвовать. Есть место для новых идей. При столкновении замысла с реальностью происходит распад старых структур и синтез новых, от этого идет активный выброс энергии. Весело. А когда новое создано, оно резко превращается в старое. Проект вступает в фазу стабильности, сам становится реальностью. Переходит на низкий энергетический уровень. Рутинизируется. И от тебя уже не требуется ничего нового. От тебя ждут только самоповторов. А зачем? Пусть другие повторяют за мной. Я долго занимался внутренней политикой. Политическая система и основы новой государственности были созданы. И в 13-м году пришло время уходить.

Я и ушел было. Но тогда вернулся на госслужбу. Были причины. И еще потому, что получил уникальную возможность самому выбрать проект. Выбрал Украину. Чисто интуитивно. Никто мне не подсказывал и сам я ничего не знал. Да и никто наверняка не знал. Я почувствовал просто, вернее, почуял — будет большое дело. Догадался уже тогда, когда ничего еще не начало происходить, что будет настоящая борьба с Западом. Серьезная. С жертвами и санкциями. Потому что Запад не остановится ни перед тем, ни перед другим. Да и мы за ценой не постоим. Правда, предчувствовал. Сам сейчас удивляюсь, как я это предвидел летом еще 13-го года. В полной тогдашней тишине. Так все и случилось. Горжусь, что был участником.

Но прошли те же пять лет... Началось естественное торможение и этого проекта. Я бы, конечно, в обычной ситуации не стал бы отпрашиваться с такого горячего участка. Поскольку это было бы безответственно. Но и участок более-менее остыл, и главное, контекст изменился. Не мог же я пять лет идти в одном направлении, а потом резко повернуть оглобли и двинуться в противоположном. Я бы об этом с самим собой ни за что не договорился. Так у меня появились и причина, и повод уйти окончательно".

"Это сильная система. Нужная для страны. Мое тщеславие навсегда удовлетворено тем, что я приложил руку и голову к строительству нового русского государства. А если по ходу строительства этого мощного здания какой-нибудь отдельно взятый вольный каменщик вроде меня свалился с лесов, здание ведь от этого ни ниже, ни хуже не стало".

"Поскольку больших дел у меня пока нет, буду практиковать малые политические формы. А именно: кухонные дебаты. Или выступления в рюмочных для малознакомых собутыльников. Или сочинение трактата не для печати о предоставлении частичных избирательных прав ботам в качестве первого шага к эмансипации виртуальной личности. Это и есть без шуток. Будущее вызревает не в мейнстриме. Не в президиумах. А как раз на кухнях и в рюмочных. И в странных трактатах. На темном и тихом дне информационного потока".

"Украины нет. Есть украинство. То есть, специфическое расстройство умов. Удивительным образом доведенное до крайних степеней увлечение этнографией. Такое кровавое краеведение. Сумбур вместо государства. Борщ, Бандера, бандура есть. А нации нет. Брошюра «Самостийна Украйна» есть, а Украины нет. Вопрос только в том, Украины уже нет, или пока еще нет? Я, как ни странно, укрооптимист. То есть, считаю , что Украины нет пока. Но со временем она все-таки будет. Хохлы ребята упрямые, они сделают. Однако, какая именно это будет Украина, в каких границах она будет существовать и даже, может быть, сколько будет Украин — вопросы открытые. И в решении этих вопросов России так или иначе предстоит участвовать. Отношения с Украиной никогда простыми не были, даже когда Украина была в составе России. Украина для имперской и советской бюрократии всегда была делом хлопотным. То атаман Полуботок подведет, то западенцы к Гитлеру переметнутся. Принуждение силой к братским отношениям — единственный метод, исторически доказавший эффективность на украинском направлении. Не думаю, что будет изобретен какой-то другой".

"Донбасс для меня не что, а кто. Люди прежде всего. Замечательные люди. Захарченко, Ходаковский, Бородай, Пинчук, Болотов, Безлер, Толстых... Многие другие. Извиняюсь, что не перечислю всех. И что права не имею всех назвать. И что назвал живых в одном ряду с мертвыми. Они настоящие воины. Их не нужно, конечно, идеализировать. Разных людей война притягивает. Война дело мутное, муторное. Но нужное. Они взялись за эту тяжелую работу. И справились. На Донбассе, там ведь и на гражданке жизнь не сахар. Все его жители прошли через тяжелые испытания. И сейчас там непросто. Все они герои. Как есть города-герои, так там весь народ-герой... У меня недостаточно сильное воображение, чтобы вообразить возвращение Донбасса на Украину. Донбасс не заслуживает такого унижения. Украина не заслуживает такой чести".

"На мой взгляд, вообще-то, богу ни жарко, ни холодно от того, что его запишут в конституцию. Ему от этого скорее смешно. Во всяком случае, тому богу, с которым имею дело я".

И конечно, напоследок Владислав Юрьевич сообщил: "Корпоративная этика: всегда говори то, что думаешь; никогда не говори то, что знаешь".

@rovegosteb - https://t.me/rovegosteb/2354

Популярное в

))}
Loading...
наверх