Последние комментарии

  • Михаил Степанченко
    Как надоели вот такие темы про Украину. Ну одно и то же из года в год. Дадут, не дадут. Отдадут, не отдадуд. Газ, не ...Чижов объяснил необходимость для Украины выплатить «долг Януковича»
  • Виктор Киселев
    "Сирия никогда не забудет, что именно Россия внесла решающий вклад в победу над ИГИЛ" Никогда не говори никогда. Прой...Русские освободили Сирию от джихадистов: так жестко никто не воюет
  • Strannik Weid
    Каких недругов?  Следуя Вашей логике, с Германией надо разорвать отношения, с Польшей Швецией америкой. Даёт он оценк...Эксперт рассказал о причастности спецслужб Израиля к деятельности Алексея Навального

Я/Мы академики. Почему люди объединяются, выступая против беззаконий

Сперва пришли за журналистом. Потом посадили актера. После задержали члена-корреспондента РАН. Все эти случаи обернулись мощными протестными акциями, потому что терпеть нет уже никаких сил

 
 
 

Цеховая солидарность в России — явление на современном этапе новое и загадочное. Привычные свинцовые мерзости вроде не в счет.

Должно случиться как бы нечто экстраординарное. Однако ничего нового не происходит.

Взять, к примеру, журналистику. Цензура, блокировка сайтов, локальные увольнения, тотальный разгон редакций — все это не производит особого впечатления на самый разделенный в мире народ, тружеников отечественной прессы. Но вот журналист идет по городу, на него накидываются полицейские, подбрасывают ему наркотики, избивают, сажают в клетку — и цех взрывается гневом, и на первых полосах знаменитых наших газет публикуется один и тот же слоган, и даже отдельные начальники федеральных телеканалов осторожно вписываются за Ивана Голунова. Жертва беззакония, он на несколько дней становится символом массового сопротивления и протеста в столкновении четвертой власти с обнаглевшими от вседозволенности силовиками. Хотя, казалось бы, что такого особенного с ним произошло: ну подкинули дурь, ну избили, ну посадили. Сплошь и рядом такое творится с россиянами, и журналисты не исключение. 

Сперва пришли за журналистом. Потом посадили актера. После задержали члена-корреспондента РАН. Все эти случаи обернулись мощными протестными акциями, потому что терпеть нет уже никаких сил.

Цеховая солидарность в России — явление на современном этапе новое и загадочное. Привычные свинцовые мерзости вроде не в счет. Должно случиться как бы нечто экстраординарное. Однако ничего нового не происходит.

Взять, к примеру, журналистику. Цензура, блокировка сайтов, локальные увольнения, тотальный разгон редакций — все это не производит особого впечатления на самый разделенный в мире народ, тружеников отечественной прессы. Но вот журналист идет по городу, на него накидываются полицейские, подбрасывают ему наркотики, избивают, сажают в клетку — и цех взрывается гневом, и на первых полосах знаменитых наших газет публикуется один и тот же слоган, и даже отдельные начальники федеральных телеканалов осторожно вписываются за Ивана Голунова. Жертва беззакония, он на несколько дней становится символом массового сопротивления и протеста в столкновении четвертой власти с обнаглевшими от вседозволенности силовиками. Хотя, казалось бы, что такого особенного с ним произошло: ну подкинули дурь, ну избили, ну посадили. Сплошь и рядом такое творится с россиянами, и журналисты не исключение. 

Актерский цех в сравнении с нашим считается еще более политически инертным, что легко объяснить малой вовлеченностью артистов в дела общественные и зависимостью кино- и театральных режиссеров от государственных дотаций. Тем не менее суд над Кириллом Серебренниковым породил протестные настроения и в этой среде, а дело Павла Устинова довело их до точки кипения. Быть может, своей обличительной наглядностью в раскадровках и во всей этой документальной ленте, с предельной убедительностью раскрывающей тему полицейского произвола. Вот стоит человек у метро, смотрит в телефон, никого не трогает, а вот на него, вывихивая себе плечи, внезапно налетают бойцы Росгвардии, и судья Криворучко отправляет его в колонию на долгий срок, и у здания администрации Кремля ежедневно выстраиваются в очередь десятки и десятки актеров, знаменитых, известных и начинающих, поднимая плакаты в защиту Устинова и других политзаключенных. Хотя опять-таки мало ли кого там избили после выборов в Мосгордуму и кому из невиновных припаяли срока. А Павел — он ведь даже и актер бывший, и политикой совсем не интересовался.

Деятели науки, как правило, толпами на улицу не выходят. Можно даже сказать, что до недавних пор о цеховой солидарности в этих сферах речи не заходило. По-видимому, академический характер занятий, которым предаются российские исследователи, и загнанные в подкорку страхи, память о шарашках сталинских времен, мало способствуют желанию всерьез конфликтовать с начальством. Правда, так называемая «реформа РАН», то есть передел собственности бывшей АН СССР, который принято связывать с кознями братьев Ковальчуков, друзей президента Путина, вызвала несогласие у многих ученых, что нашло отражение в открытых письмах, конференциях и митингах. Однако большинство коллег несогласных не поддержало, другие выступили за «конструктивный диалог с властью» — и Академии в прежнем виде не стало. И если уж они не могут вступиться за себя, то что говорить о людях, которых преследуют «органы». Дело 75-летнего ведущего сотрудника ЦНИИМАШ Виктора Кудрявцева, вместе с сослуживцами обвиненного в госизмене по надуманным основаниям и лишь недавно отпущенного под подписку о невыезде, тому ясное подтверждение. От таких дел и таких обвиняемых деятели науки в массе своей шарахаются как от зачумленных. Потому основной формой протеста против существующих порядков в научных кругах остается отъезд. Эмигрируют убеленные сединами профессора и молодые специалисты, и практически никто не возвращается.

Тем не менее сегодня мы наблюдаем явление неожиданное — заметный рост недовольства среди ученых. Объектом их раздражения становятся те самые силовики, которые понуждали к акциям гражданского неповиновения и журналистов, и артистов. Довели, похоже, и науку.

Началось с того, что в феврале нынешнего года в недрах Министерства образования РФ самозародился «приказ», регламентирующий новые правила общения российских ученых с иностранными. В июле эта секретная бумага стала достоянием публики, и открылось, что отныне в целях борьбы со шпионажем нашим научным работникам не следует оставаться наедине с иностранцами, их визиты на любые предприятия и в институты надо заранее согласовывать с руководством, а если разрешение будет получено, то у дорогих гостей при входе необходимо отбирать мобильные телефоны, бинокли и видеокамеры. И уже тогда это возмутило российских граждан, и под письмом с требованием отменить диковатое распоряжение поставили свои подписи около 700 человек — академиков, докторов наук, профессоров, доцентов, аспирантов, студентов. Скандал тогда громыхнул настолько громкий, что оправдываться пришлось лично Дмитрию Пескову, усмотревшему в приказе некоторый «перебор». Впрочем, мнением президентского пресс-секретаря чиновники пренебрегли: предписание до сего дня сохраняет силу.

А потом, уже в конце октября, произошло событие, прямо потрясшее научное сообщество. Сотрудники ФСБ, нагрянув к директору Физического института имени Лебедева РАН Николаю Колачевскому в масках и с автоматами, произвели обыски в институте и у него дома. После обысков директора отвезли на допрос, продержали в конторе до следующего дня и отпустили под подписку. Как вскоре выяснилось, чекисты искали контрабандистов, заподозрив арендующую помещение в институте фирму «Триоптикс» и ее владелицу Ольгу Канорскую в незаконной торговле стеклами якобы «двойного назначения» для метеостанций, а самого Колачевского — в пособничестве контрабандистам. В результате Ольга вместе с отцом, руководителем лаборатории оптических систем ФИАН Сергеем Канорским, немедленно уехали на ПМЖ в Израиль, а не уехавшие пока академики провели общее собрание РАН, в ходе которого 1) призвали Минобрнауки отменить свой «недопустимый» приказ; 2) осудили обыски в Физическом институте и задержание Николая Колачевского. Причем их обращение активно поддержал президент РАН Александр Сергеев, не так уж часто позволяющий себе роскошь фрондерства.

А это значит, что почему-то не выдерживают уже и академики, при всей их лояльности, умудренности и отрешенности от суетных дел мирских. Это значит, что в дружную семью протестующих артистов-журналистов постепенно вливаются и ученые. Это значит, что пресловутые силовики, исполняющие приказы высшего начальства, достали уже буквально все общественные слои, и даже неважно в конце концов, что заставляет их в разных случаях действовать одинаково по-дурацки: стремление выслужиться, страх перед Майданом, скорые выборы в Российскую академию наук... Важно, что цеховая солидарность, явление у нас необычное, обнаруживается все чаще и чаще, охватывая самых разных представителей творческой интеллигенции.

Да, но все-таки почему? Терпели-терпели и вдруг не выдержали, хотя журналистов у нас не только сажают, но и убивают, в театрах всякие патриотически настроенные погромщики срывают спектакли, ученых отправляют в узилище. Закономерность проследить нелегко, но догадка имеется. Вероятно, просто что-то копится в российском социуме, в этих залежах приглушенного гнева и задавленного отчаянья, и какая-нибудь очередная мерзость становится последней каплей. Случай с журналистом, случай с актером, случай с физиком. Смертельно надоедает полицейский режим и чекистская бюрократия с ее безумной шпиономанией, и доходит уже до горла. Поэтому люди объединяются, преодолевая страх, чтобы противостоять тупоумному произволу, и капля камень точит.

Источник ➝

Популярное в

))}
Loading...
наверх