Последние комментарии

  • Виктор Виктор
    Упаси Господь!!!Женщины и ЛГБТ-сообщество забирают власть
  • Nina Roytvarf (Чёрная)
    Господя, какая чушь от эксперда! пидер навальный!Лишь на Израиль лишний раз гавкнуть. На кому он у нас нужен, ваш пид...Эксперт рассказал о причастности спецслужб Израиля к деятельности Алексея Навального
  • Игорь Емельянов
    Вот бы срослось!!Гудбай, Америка: договор о продаже Аляски могут признать недействительным через суд

Павел Устинов: "Абсолютно любой мог оказаться на моем месте"

Приговор фигуранту московского дела Павлу Устинову - три с половиной года колонии - вызвал всплеск общественного негодования: молодой человек даже не участвовал в несанкционированной акции, но судья отказался смотреть видео, свидетельствующее в пользу подсудимого. Сотни актеров, режиссеров высказались в поддержку Устинова, в том числе собрав очередь на одиночных пикетах.

Через несколько дней прокуратура сама обжаловала арест Павла, и его выпустили под подписку о невыезде - а на суде 30 сентября изменили приговор на год условно.

Русская служба Би-би-си узнала у Павла, какие выводы он сделал из этой истории и будет ли поддерживать других обвиняемых за митинги.

Би-би-си: Когда вы узнали, что вокруг приговора вам такой шум?

П.У.: Узнал буквально за два дня до освобождения. Ко мне приходили общественники из ОНК. И рассказали, что происходит такое. Что люди выходят [и говорят о моем деле] после спектаклей, что известные актеры, режиссеры, вообще известные люди снимают видео в мою поддержку. Александр Паль запустил флешмоб. Так что буквально за два дня.

Би-би-си: Удивились?

П.У.: Конечно (смеется)! Очень удивился, что вся страна… Помимо известных людей еще и обычные люди - врачи, педагоги. Это очень ценно.

Би-би-си: Как это все началось, вы знаете? Это кто-то из ваших знакомых?

П.У.: Это Сергей Витальевич Наталинский, мастер моего курса. Он узнал об этом от моих однокурсников, подошел к Константину Аркадьевичу Райкину. И Райкин записал видеобращение. Его увидели все - актеры, режиссеры - и пошло уже все по нарастающей.

Би-би-си: Как вы думаете, у вас теперь в карьерном плане что-то изменится? Вы уже не никому неизвестный человек. Пробы будет проще проходить?

П.У.: Мне кажется, конечно, что пробы - это творческое дело. Как я себя покажу. Но знать будут, конечно, так что будет чуть попроще.

Би-би-си: У нас, к счастью, не суд, но все-таки расскажите еще раз, как оказались на Пушкинской?

П.У.: Я третьего числа где-то в 15:14 находился с девушкой в кофейне, где она работает. Созвонился со своим другом, мы договорились встретиться. Я ему сказал: "Давай где-нибудь в центре". Он предложил на Пушкинской. На Пушкинской я был много раз. И с сестрой на выставках, на ярмарках, на всяких концертах. Смотрели там балет на льду, "Щелкунчик". Красивый район в центре, почему бы не встретиться?

Я приехал и увидел народ. Ну, так как я творческий человек, я понял в своем смысле, что там происходит. Я не думал, что там какой-то митинг, вообще что-то связанное с такими вещами. Подумал, что может быть какая-то звезда приехала. Может какой-то концерт, все могло быть. Но про митинг... Я не интересовался этим никогда, поэтому и не подумал. Приехал - а дальше вы все знаете (смеется).

Би-би-си: То есть, вы не видели задержаний? При вас не происходило чего-то очевидно протестного?

П.У.: Я не обращал на это внимания. Я вышел, увидел людей. Я приехал с определенной целью. У меня наушники в ушах, я в своей атмосфере. Я как кокон создал у себя внутри. Ждал друга, чтобы встретиться.

Я прошел чуть подальше, увидел оцепление. Но оцепление может стоять и просто на любом мероприятии. Мы же [когда я служил в Росгвардии] выезжали и на всякие фестивали, на День города, оцепление стоит, ребята работают.

Би-би-си: Когда вы поняли, что все серьезно и может закончиться плохо?

П.У.: В самом начале я думал, что это какая-то нелепость. Что ребята одумаются, поймут, что задержали невиновного, просто стоящего человека. Абсолютно любой мог оказаться на моем месте. Меня привезли в Следственный комитет, обвинили во всем этом. Я это как-то пропустил мимо ушей, подумал, что ошибаются люди. Ну где тут преступление? Тут нет его, я ничего не совершал.

А потом, когда на меня конвойные надели наручники, с этим щелчком я понял, что происходит что-то не то. Когда мне говорят: "Малейший шаг вправо или влево расценивается как побег, и будет открыт огонь на поражение". Эта фраза заела в голове в тот момент.

Би-би-си: Как вам живется со знанием, что человека абсолютно невиновного могут так задержать, побить и еще и осудить?

П.У.: Ну, это очень прискорбно, на самом деле. Я до этого не интересовался криминалистическими или уголовными сводками. Это печально.

Би-би-си: Страшнее стало жить?

П.У.: Ну не то, что страшнее. Нужно просто быть осторожнее. Нужно сейчас элементарно заходить в интернет и смотреть, что происходит в том месте, допустим, куда вы хотите поехать. Я это понял. Я исправлю свою ошибку (смеется).

Би-би-си: Как вы думаете, где корень проблемы в ситуации, где росгвардейцы решили задержать человека, который ничего не делал, задержали, побили и в суде сказали, что он лозунги кричал? Это конкретный росгвардеец Лягин плохой? Система?

П.У.: Не знаю. Может быть это и приказ, может, и инициатива Лягина. Тут не разберешься, правды не узнаешь. Но в любом случае виноваты и те и другие, как ни крути. И Лягин, и его командир, все допустили ошибку. И все должны понести наказание какое-то.

Би-би-си: У вас дома на печке висит плакат "Внутренние войска" на почетном месте. Почему?

П.У.: (смеется) Я как вернулся с армии, я долго думал - чем заполнить это пространство, которое я сделал для декоративных вещей. Думал - надо что-то красивое сделать. Решил сделать это. Тем более, снизу свет подсвечивает, как Вечный огонь. Очень красиво.

Image caption Плакат "Внутренние войска МВД РФ" внутри декоративной печки, которую Павел сложил в своей комнате сам

Би-би-си: Вам нравилось служить? Вы гордились этим?

П.У.: Ну да, я в принципе доволен тем, что я отслужил, что я прошел этот этап. Бегать [от армии] до 28-ми - это как-то глупо. И уворачиваться от службы глупо. Каждый должен пройти этот этап, потому что это важный этап становления мужчины. Это опыт, командная работа, мужской коллектив, мужская солидарность. Закалился дух.

Би-би-си: Не думали вообще уйти в Росгвардию работать?

П.У.: Нет, полностью думать я так не мог. Но я с детства мечтал о спецназе, об ОМОНе, СОБРе - знаете, детские мечты: спасать заложников, убивать террористов.

Би-би-си: Были ли люди, которые от вас отвернулись? У вас же и сослуживцы остались из Росгвардии: они не решили, что раз вас задержали, то вы что-то действительно сделали?

П.У.: Никто от меня не отвернулся: люди видят эту несправедливость, тут достаточно посмотреть видео, и все понятно. Я до сих пор общаюсь и с офицерами, и с сержантами с армии, с моей роты. Они сами в таком шоке, говорят: "Как так?"

Би-би-си: А вы, когда служили, занимались охраной общественного порядка? Это значит - в оцеплении стоять?

П.У.: В оцеплении, в патруль, в ППС. Мы на чемпионате мира по футболу постоянно были, чаще всего на Воробьевых горах - стояли в цепочке либо ходили в патруле.

Би-би-си: Было ли такое, что вам не нравился приказ, который вам отдают, но приходилось все равно его выполнять? Если представить, что Лягину приказали, чтобы он вас задержал...

П.У.: Бывало. Но у меня безвыходная ситуация, потому что это была срочная служба: за это [отказ выполнить приказ] можно было уехать на дисциплинарный батальон, только для военнослужащих.

Конечно, это допустимо, что бывают приказы, которые не хочется выполнять, которые противоречат убеждениям. Здесь уже идет дело выбора: либо ты выполняешь приказ, либо не выполняешь. И при том, и при другом выборе будут какие-то последствия.

Если бы они знали, что будет из-за этого приказа, они бы взвесили.

Би-би-си: А что это были за ситуации?

П.У.: Ну, это бытовые вещи. Допустим, сходить, помочь кому-то из офицеров, принести куртку. Не что-то серьезное. Люди тоже понимают, они не будут давать какой-то приказ, потому что тоже понесут ответственность.

Image caption Павел показывает фото с родными у себя дома

Би-би-си: Когда был приговор и вам сказали: "три с половиной года", вы считали, что все, теперь колония?

П.У.: Да, я к этому себя еще в СИЗО подготовил. Когда я увидел первое заседание на меру пресечения, я увидел тенденцию, что люди просто не слышат, не видят ничего. Факты перед лицом, а они делают выводы на показаниях свидетелей, которые предвзято относятся ко всему этому процессу, потому что они все росгвардейцы: естественно, они будут топить друг за друга.

Би-би-си: Вы думаете, у нас весь суд такой, и все люди в судах с этим сталкиваются, или это именно с вашим делом так получилось?

П.У.: Мне кажется, все это московское дело - с каким-то политическим уклоном, именно поэтому все так и происходит. Я не думаю, что реальные преступления - убийства, насилие - так расследуются. Потому что там люди совершают преступления, там нужно разбираться, а здесь разбираться в чем? В том, что человек кинул пластиковую бутылочку или толкнул в грудь? Ну, это нелепо. Это же не преступление.

Би-би-си: На митинг в воскресенье ходили?

П.У.: Нет, у меня в понедельник была апелляция, я готовился.

Би-би-си: А будете поддерживать ваших товарищей по "московскому делу"?

П.У.: Конечно. Нужно поддерживать, нужно помогать им и нужно их наконец-то вытащить из СИЗО. В суды ходить, на одиночные пикеты, записывать видеообращения, писать письма - ведь письмо это тоже важно.

Би-би-си: Вы после освобождения сказали, что вы вне политики, но политика и общественная деятельность - это разные вещи. В чем разница?

П.У.: Политика - это попытка изменить законы. А общественная деятельность - это соблюдение этих законов. Законы в нашей стране есть, и они хорошие, просто они не соблюдаются. Как у меня в суде: судья не принял видеозапись - прямое доказательство, на котором видно, что я ничего не делаю, ничего не скандирую. А судья не стал смотреть. Это нарушение, и из-за этого нарушения мне дали срок.

Би-би-си: До того, как это с вами завертелось, вы представляли, что такое вообще бывает?

П.У.: Нет, я не интересовался судебной системой, я с ней никогда не сталкивался, и для меня это было в новинку. Я был огорчен, когда узнал, что такое происходит.

Би-би-си: И про митинги тоже не слышали?

П.У.: Нет.

Би-би-си: А теперь вы понимаете, почему люди выходят протестовать?

П.У.: Сейчас - да. Я изучил, после того как вышел, почему вообще начались эти митинги, с чем был связан митинг, на котором оказался случайно я. Сначала это было связано с выборами, а потом, когда начали сажать людей незаконно, это уже перешло в другое русло. Это уже не политика, это уже именно борьба за свободу людей.

Би-би-си: Вас как-то изменила эта история?

П.У.: Конечно. Я до тюрьмы не думал, что можно вот так посадить человека, огородить его от всего, что можно будет стоять в камере, смотреть на небо в решетку, наблюдать, как люди спокойно ходят на воле, а ты находишься здесь и не можешь шагу ступить, даже выйти за дверь. Это давит морально: понимаешь, что тебя делают преступником.

Все, что произошло, со стороны кажется, что сложно, но на самом деле можно пережить. Но изменения есть, они необратимы, это опыт. Да, я буду осторожно ходить по улице, заходить в интернет, чтобы понимать, где что происходит, и не наткнуться так же неожиданно на какое-то другое событие.

Би-би-си: Вы теперь знаменитость, мы стоим в очереди из журналистов, чтобы с вами пообщаться. Чувствуете давление на себя, что все от вас чего-то ждут?

П.У.: С одной стороны, да, конечно. Люди вышли, сказали свое слово, потому что не могли уже мириться с таким беспределом. Дошло даже до обычных людей, до врачей, педагогов, поваров. И если такой резонанс происходит, я из-за этого резонанса сейчас нахожусь здесь, конечно, я должен что-то предпринять. Я сам для себя это решил.

Я никому ничего не обязан, но в этой ситуации я сам себя обязую к этому: к помощи, к поддержке других людей, таких же незаконно арестованных. И я могу как-то на это повлиять: сейчас много людей это обсуждают, и можно выложить какой-то пост, и другие люди могут увидеть и узнать это.

Источник ➝

Популярное в

))}
Loading...
наверх